Наш 16⁠-⁠летний сын оказался втянут в мошенническую схему и стал фигу­рантом уголовного дела

Ринат Насыров

Профиль автора

В ноябре 2025 года сыну утром позвонил курьер якобы из магазина «Палыч» по поводу доставки товара на его имя.

Сын сказал, что ничего не заказывал, и для отмены заказа назвал смс из сообщения. В эту же секунду взломали его госуслуги, загрузили туда доверенность на человека, который находится в федеральном розыске, и начали запугивать.

По указанию мошенников сын провел в нашей квартире «обыск», показывая все происходящее через «Зум», но не смог вскрыть сейф и найти ювелирные изделия. При этом его запугали статьей УК о неразглашении информации, в том числе родителям.

Мошенники, понимая, что никаких ценностей с него не взять, дали ему инструкции по получению посылок от курьеров «Яндекса» и отправки их дальше на другие адреса. При этом он себе не брал никаких денег, даже наоборот, пересылал посылки за свои деньги.

Мы, родители, ничего не знали о происходящем. Заметили его странное поведение, но списали на большую загруженность в школе и общую усталость. В середине декабря 2025 года в школу за ним пришли сотрудники полиции. Тогда ему стало ясно, что люди, которые им руководили, были не представителями государства, а организаторами схемы. Нашего сына использовали втемную.

Как проходило следствие

Он проходит по двум эпизодам: одна пострадавшая несовершеннолетняя девочка из Москвы, второй пострадавший из Балашихи. В первом эпизоде сын проходит как свидетель, при этом оперативники максимально эффективно сработали и задержали реального человека, который сбывал чужие похищенные вещи. Сейчас этот человек ожидает суда.

Во втором эпизоде сын, по сути, второе звено в мошеннической цепочке. Но ни оперативники, ни следствие не стали проводить мероприятия по поиску реальных мошенников или конечных звеньев. А просто на очередном допросе вручили постановление об обвинении и задержании сына.

Второй эпизод находится в работе следственного отдела Балашихи. С момента предъявления обвинения началось дикое давление на сына и нашу семью. Нас вынуждали признать вину и компенсировать убытки — оцененный ущерб по фотографиям ювелирных изделий порядка 1,5 млн рублей — и ехать домой. Мы, естественно, признавать вину не стали, потому что сын сам жертва мошенников.

В тот же день сына поместили на двое суток в изолятор временного содержания. Судья избрал мерой пресечения запрет определенных действий — сыну запретили выезд за территорию Московской области.

17.04.2026 года по ходатайству защиты была проведена судебно-психиатрическая экспертиза в ГБУЗ «ЦКПБ им. Ф. А. Усольцева». 08.05.2026 года было получено заключение экспертов, согласно которому наш сын не мог в полной мере осознавать свои действия в силу психической незрелости.

Также по инициативе защиты была проведена лингвистическая экспертиза переписки сына с мошенниками — она сохранилась в «Телеграме». Согласно заключению экспертизы, он действовал под манипуляцией, от вознаграждения отказался, просил только удалить доверенность с госуслуг.

29.05.2026 года следствием было вынесено постановление о медицинском освидетельствовании сына для определения возможности поместить его в СУВУЗТ.

18.06.2026 года по инициативе следствия он направлен на повторную судебно-психиатрическую экспертизу, но уже в ФГБУ НМИЦ психиатрии и наркологии им. В. П. Сербского.

Все ходатайства защиты о приобщении к делу лингвистической экспертизы, о допросе свидетелей — отклоняются без объяснения причин. По существу, к уголовной ответственности по тяжкому составу привлекается не преступник, а ребенок, ставший жертвой преступной манипуляции.

Что в итоге

Сейчас в отношении сына возбуждено и расследуется уголовное дело по ст. 159 ч. 4 УК РФ.

По состоянию на июнь 2026 года мы уже потратили на адвоката и проведение судебных экспертиз порядка 2 млн рублей. Но главная потеря для нас сейчас — не деньги, а то, что ребенок, которого втемную использовали взрослые, оказался в положении основного обвиняемого, постоянно находится в стрессе и под давлением со стороны правоохранительных органов.

Это классический пример того, что показатели раскрываемости «дистанционных» мошенничеств обеспечиваются за счет несовершеннолетних, а реальная организованная преступность остается вне поля зрения. Нами направлены обращения: депутатам Госдумы, в Совет по правам человека, в Совет Федерации, уполномоченному по правам ребенка. Ответов ни от кого нет.

Александр Мокейков

Родители эмоционально знают, что ребенок невиновен, но юридически оценку дают следственные органы и суд

К сожалению, история, которую рассказали родители, за последние пару лет стала очень распространенной.

Действительно, в таких случаях нужно проводить психолого-психиатрическую и лингвистическую экспертизы. Несовершеннолетний старше 14 лет не подлежит уголовной ответственности, если у него есть отставание в психическом развитии — например, из-за трудной жизненной ситуации. Условие: в момент преступления он не мог полностью понять, что делает и чем его действия опасны для других людей.

Бывает, следственный орган проводит дополнительную или повторную экспертизу, что и было сделано в случае с вашим сыном. Для следствия важно раскрыть преступление, а других участников цепочки сложно найти. Если несовершеннолетнего признают виновным, ему грозит до 10 лет лишения свободы и штраф до миллиона рублей. Кроме того, с него взыщут ущерб. Поэтому отстаивать права и интересы сына, безусловно, нужно.

Отказ в удовлетворении ходатайства о приобщении документов и даже о допросе свидетелей на стадии предварительного расследования — повсеместная практика. Такие ходатайства можно и нужно повторно заявлять в суде. Который, как правило, либо удовлетворяет ходатайство стороны защиты, либо назначает повторную экспертизу уже по собственной инициативе.

Если родители мальчика сделали свою условно независимую экспертизу, она не считается судебной. Судебную назначает следствие или суд, после чего следователь обращается, как правило, в свои экспертные учреждения. И он же допрашивает экспертов и специалистов.

Как правило, это делают на стадии предварительного следствия, чтобы потом в суде огласить все показания. Даже если эксперт или свидетель растеряется или забудет что-то, то, соответственно, огласят его показания, данные на следствии. Зачастую бывает, что эти показания изложены следователем и лишь подписаны экспертом.

Родители всегда эмоционально знают, что ребенок невиновен, что он не мог так поступить. Но юридически оценку дают все-таки следственные органы и в дальнейшем суд.